Наверное, один из самых сложных вопросов, которые можно задать заводчику: «А вы можете гарантировать, что котёнок будет здоров?»
Очень хочется ответить просто.
Да.
Но если отвечать честно — нет.
Я могу сделать очень многое, чтобы риски были меньше. Могу подбирать пары, смотреть на здоровье родственников, не повторять неудачные сочетания, убирать животных из разведения, если вижу проблему, обследовать производителей и годами следить за тем, что получается в следующих поколениях.
Но гарантировать здоровье живого существа на пятнадцать или двадцать лет я не могу.
И никто не может.
Когда человек приходит в питомник за котёнком, он обычно видит конечную точку.
Красивого малыша. Родителей. Родословную. Иногда титулы, результаты обследований, фотографии родственников.
Но он не видит путь, который питомник прошёл до этого котёнка.
А путь далеко не всегда бывает сахарным.
У любого питомника, который существует достаточно долго, есть своё кладбище.
Мне самой тяжело писать эту фразу, но это правда.
Нет питомников, где все животные всегда здоровы, никогда ничем не болеют и обязательно умирают лет в двадцать пять исключительно от глубокой старости. Нет идеальных линий, в которых за десятилетия ни разу ничего не произошло.
Животные болеют. Иногда умирают молодыми. Иногда проблема проявляется только через несколько лет. Иногда один случай выглядит случайностью, а потом происходит что-то похожее у родственника — и ты начинаешь смотреть на эту линию уже совсем другими глазами.
У меня тоже были такие истории.
Когда-то, ещё в довольно ранних линиях питомника, мне сообщили о смерти совсем молодого выпускника. Владелица сказала, что был собран консилиум врачей и они решили, что у котёнка была какая-то аномалия развития внутренних органов.
Какая именно аномалия — я так и не узнала.
Заключения я не получила. Точного диагноза, с которым можно было бы работать дальше, тоже.
Зато вывод появился очень быстро: «Мария разводит котят с аномалиями».
И вот такие ситуации для заводчика особенно тяжёлые не только потому, что неприятно слышать обвинение.
Мне прежде всего нужно понять: что произошло?
Кто родители этого животного? Есть ли что-то похожее у братьев и сестёр? Повторялось ли это у других потомков? Нужно ли исключать кого-то из разведения? Не повторять конкретное сочетание? Смотреть дальше на линию?
Без диагноза ответить на эти вопросы невозможно.
А иногда ответы появляются только спустя годы.
Совсем недавно мне написала хозяйка другого моего выпускника. Кот умер в восемь лет. У него были проблемы с мочевыводящей системой, склонность к циститам, его держали на определённом корме, но в итоге его всё равно не стало.
Она не предъявляла мне претензию. Просто спросила: «А селкирки вообще так мало живут?»
И я честно ответила, что не знаю.
Потому что какой здесь может быть точный ответ?
Восемь лет — мало. Но из смерти одного кота нельзя сделать вывод, что селкирки живут восемь лет.
При этом у его брата тоже была похожая склонность к проблемам с мочевыводящей системой. Он тоже уже умер.
И вот два похожих случая у близких родственников для меня — это уже информация, которую нельзя просто отбросить.
Оба кота были из моих ранних линий. Котятами — моего разведения, конечно. Но кота-производителя для той линии я когда-то приобрела в другом питомнике.
Это не значит, что я могу сейчас указать пальцем на конкретное животное и сказать: «Вот отсюда пришла проблема».
Не могу.
Я могу только предполагать, что в той ранней линии или в конкретном сочетании действительно была склонность, которую потом удалось убрать дальнейшим отбором.
Потому что уже много лет в более поздних поколениях я такой картины не вижу.
Для меня это очень важный момент.
Иногда со стороны племенная работа представляется примерно так: заводчик выбирает двух здоровых кошек — и дальше получает здоровых котят.
На практике всё гораздо сложнее.
Некоторые проблемы не видны у самого производителя. Они могут проявиться у потомков. Некоторые становятся заметны только с возрастом. Иногда подозрение возникает лишь после второго или третьего похожего случая.
И вот тогда начинается настоящая работа.
Не «я всё гарантировала».
А: я увидела. Запомнила. Сопоставила. Посмотрела родственников. Сделала выводы. Изменила сочетание. Не оставила кого-то в разведении. Поменяла направление работы. И потом ещё несколько поколений смотрела, что получилось.
Иногда здоровье линии удаётся улучшить гораздо сильнее, чем ты сам ожидал в начале.
Но даже очень удачная селекция не превращает живое существо в изделие с гарантированным сроком службы.
Поэтому хороший питомник для меня — не тот, в котором за двадцать лет ни разу ничего плохого не случилось.
Такого питомника просто не существует.
Хороший питомник отличается тем, что происходит после того, как проблема обнаружена.
Заводчик делает вид, что ничего не произошло?
Обвиняет владельца?
Или собирает информацию, смотрит родственников, меняет племенные решения и старается сделать так, чтобы проблема не пошла дальше?
Вот последнее для меня и есть ответственность.
Что же тогда заводчик действительно может гарантировать?
Он может честно рассказать всё существенное, что ему известно о конкретном котёнке и его линии.
Может обследовать производителей там, где это имеет смысл.
Может не использовать сознательно животных с проблемами, которые считает значимыми для разведения.
Может следить за выпускниками и делать выводы, когда владельцы сообщают ему важную информацию.
Может годами отбирать животных по здоровью и корректировать программу.
Всё это уменьшает риски.
Иногда очень сильно.
Но сделать их равными нулю невозможно.
Я не могу обещать, что конкретный котёнок никогда не заболеет.
Не могу сказать, что он обязательно проживёт восемнадцать или двадцать лет.
Не могу гарантировать, что через десять лет у него не появится заболевание, которого раньше вообще не было в этой линии.
Это не отказ от ответственности.
Это биология.
Ваш котёнок может прожить двадцать лет. Может заболеть гораздо раньше. Может столкнуться с тем, чего заводчик никогда раньше не видел у своих животных.
И само по себе это ещё не означает, что вас обманули или что питомник «разводит больных животных».
Поэтому, наверное, самая честная гарантия, которую может дать хороший заводчик, звучит не так:
«С вашим животным никогда ничего не случится».
А примерно так:
«Я буду делать всё, что знаю и умею, чтобы рисков становилось меньше. И если я узнаю о проблеме, я не сделаю вид, что её не существует».
