Недавно я нашла свою старую выставочную карточку о селкирк-рексах. Большими буквами сверху там написано: «СЕЛКИРК РЕКС — КОШКИ-ОВЕЧКИ!»
Сейчас я уже очень давно не слышала, чтобы селкирков так называли. А когда-то «овечки» были практически постоянным спутником породы. Старые породные темы на форумах назывались «Селкирк-рекс — кудрявая овечка», на выставках это сравнение тоже было совершенно привычным. Наверное, тогда это был самый простой способ объяснить человеку, который впервые увидел селкирка, что вообще происходит. Шерсть лежит волнами и кольцами, усы могут завиваться, а длинношёрстные животные действительно иногда напоминают небольшое шерстяное облако.
Для меня у этого старого названия есть ещё одна личная история. Именно из образа «кошки-овечки» когда-то выросло название моего питомника. Первым вариантом стало «Золотое Руно». Всё было довольно буквально: селкирки — овечки, а Золотое Руно — та самая золотая овечья шкура, за которой аргонавты отправились в Колхиду. Но оказалось, что питомник с таким названием уже существует. Тогда я пошла по этой же мифологической цепочке дальше. Аргонавты плыли за Золотым Руном на корабле «Арго». Так появилось Argo’s Legend — «Легенда об Арго». Получается довольно забавно: выражение «кошки-овечки» почти исчезло из обычной породной речи, а в названии моего питомника эта старая овечка в каком-то смысле осталась навсегда.
Сама история селкирк-рекса почти идеально показывает, как иногда вообще появляются новые породы кошек. Никто специально не садился с готовым планом создать именно такую кошку. Сначала просто родился необычный котёнок.
Историю породы принято отсчитывать с 1987 года. В американском штате Монтана появилась необычная кудрявая кошечка, которая позже получила имя Miss DePesto of NoFace. Среди своих однопомётников она выделялась шерстью и завивающимися усами. В какой-то момент она попала в поле зрения Джери Ньюман — заводчицы персидских кошек, интересовавшейся генетикой.
И в этом селкиркам действительно очень повезло. Необычная кошка оказалась не просто у человека, которому понравились её кудри, а у грамотной заводчицы, которая постаралась понять, что именно перед ней. Джери выясняла происхождение Miss DePesto, интересовалась её матерью и однопомётниками, продумывала вязки, наблюдала за результатами и фиксировала свою работу. Благодаря этому сегодня мы можем довольно подробно восстановить самые первые шаги породы по рассказам самой Джери, а не только по поздним пересказам.
Когда Miss DePesto выросла, Джери повязала её со своим чёрным персидским котом Ch. Photo Finish of Deekay. 4 июля 1988 года родилось шесть котят, трое из которых оказались кудрявыми. Это стало очень важным результатом: полученное соотношение соответствовало предположению о доминантном наследовании новой мутации. Одним из кудрявых котят этого помёта был NoFace Oscar Kowalski, который сыграл заметную роль в дальнейшем формировании породы.
С этого момента случайная необычная мутация стала основой новой породы. В племенной работе использовали персидских, экзотических, британских короткошёрстных, а на ранних этапах и американских короткошёрстных кошек. Задача состояла уже не просто в том, чтобы получать кудрявых котят. Нужно было сформировать собственный узнаваемый тип: крепкий костяк, характерную голову и морду, хорошие пропорции, качественную шерсть и при этом сохранить то, что делало первых селкирков особенными.
Прямошёрстные котята присутствовали в породе практически с самого начала. Уже в первом запланированном помёте Miss DePesto половина котят была кудрявой, а половина — прямошёрстной. Позже появились и гомозиготные селкирки, несущие две копии варианта гена, связанного с кудрявой шерстью, но страйты долгое время оставались важной частью племенной работы. Поэтому мне до сих пор немного забавно, когда человек впервые видит прямошёрстного селкирка и спрашивает: «А почему он тогда селкирк?» Потому что порода — это не только кудри. За ней стоят происхождение, тип и поколения селекционной работы.
Постепенно порода начала получать официальное признание. TICA сначала допустила селкирк-рекса в программу новых пород, а в 1994 году дала ему чемпионский статус. CFA начала регистрировать селкирков в 1992 году, а полноценный чемпионский статус порода получила там в 2000 году.
Интересно и происхождение самого названия Selkirk Rex. Долгое время встречались разные версии, в том числе географические, но в современных материалах фелинологических организаций указывается, что Джери Ньюман использовала фамилию своего отчима — Selkirk. Получилось Selkirk Rex. Это вообще довольно необычный случай: порода кошек фактически получила человеческую фамилию.
В России в середине 2000-х годов селкирк-рексы всё ещё оставались большой редкостью. Породное сообщество было небольшим, многие друг друга знали, а форумы фактически становились общей рабочей площадкой. Там показывали первые помёты, обсуждали выставки и производителей, пытались по усам новорождённого понять, будет ли он кудрявым, спорили о том, вырастет ли котёнок длинношёрстным или короткошёрстным, обсуждали страйтов, гомозиготных животных, груминг и развитие породного типа.
Информации было несравнимо меньше, чем сейчас. Фотографии интересных животных действительно рассматривали, запоминали и обсуждали. Иногда заводчики из разных городов буквально вместе наблюдали по фотографиям, как меняется шерсть одного и того же котёнка с возрастом. По старым форумам сейчас особенно хорошо видно, насколько живой была эта среда: люди показывали новорождённых котят, сравнивали линии, спорили, ошибались, меняли мнение и постепенно накапливали тот опыт, который сегодня уже воспринимается как нечто само собой разумеющееся.
Сейчас, когда я снова разбираю старые родословные и пытаюсь восстановить историю линий, которые до сих пор встречаются у многих из нас, я ещё лучше понимаю ценность тех форумных тем. Форум MAU в какой-то момент стал одним из самых живых мест общения вокруг селкирков в русскоязычном пространстве, причём общение там было далеко не только российским. Там были заводчики из Германии, Украины, Латвии и других стран. Показывали животных и новые помёты, обсуждали происхождение, тип, шерсть и племенные решения. Но особенно заметно порода тогда действительно увлекла российских заводчиков. На несколько лет селкирки как будто захватили умы: появлялись новые питомники, приезжали новые животные, формировались линии, которые спустя почти двадцать лет мы всё ещё встречаем в современных родословных.
Поэтому, если кому-то действительно интересно, как селкирки появлялись и развивались в России, старые породные темы MAU я бы очень советовала почитать. Там всё происходило практически в реальном времени. И что интересно: практически все сильные заводчики, с которыми я познакомилась уже после возвращения в породу, эти старые темы читали. Для меня это тоже многое говорит об отношении человека к породе: там можно увидеть не готовый результат, а сам процесс — какие животные приезжали, какие помёты рождались, что заводчики думали о них в тот момент, о чём спорили, где ошибались и как потом менялись их взгляды.
Я особенно хорошо поняла, насколько этот архив продолжает жить, уже после собственного возвращения. После большого перерыва для многих новых заводчиков я сама фактически оказалась новым человеком. Я вернула одну из своих старых линий и снова начала искать производителей. Тогда я познакомилась с Нелли Костюриной из Астрахани, которую раньше не знала, и купила у неё кота Сильвера для своей кошки Нелли — той самой, с которой возвращалась к племенной работе. Позже я приобрела ещё одного кота у Валентины Мартазовой из питомника SultanNaf. И в какой-то момент оказалось, что Валя меня прекрасно знает — не лично, а по старым породным темам MAU, которые она когда-то прочитала. Получилась довольно забавная ситуация: я пришла знакомиться с новым для меня заводчиком, а для неё оказалась совсем не новым человеком.
И, наверное, только сейчас я до конца понимаю, что сама тоже стала одной из страниц истории этой породы. Когда-то я просто жила внутри всего этого: показывала своих кошек, обсуждала помёты, спорила на форуме, искала производителей и строила свои линии. А теперь прошло столько лет, что новые заводчики читают те старые сообщения уже как часть истории селкирков. И мне, если честно, это очень нравится.
Старые фотографии тоже иногда преподносят сюрпризы. Смотришь на животных двадцатилетней давности и понимаешь, что некоторые из них были очень даже неплохими. Да, порода изменилась, менялись представления о желаемом типе, но это совсем не значит, что всё старое автоматически было примитивным или неинтересным. А потом рождается очередной котёнок, смотришь на него и вдруг думаешь: а вот здесь у нас Тутти, а вот тут — Амадеус. Прошло много поколений, менялись пары, приходили новые крови, а какие-то черты старых животных всё равно иногда неожиданно проступают в потомках.
Самый яркий пример для меня — Нелли. Именно эту кошку я забрала из Кирова, когда после большого перерыва решила вернуться к племенной работе. Она происходила от моих старых линий и была почти точной копией Зузи — кошки, которую много лет назад я привезла из Германии. Между ними уже лежали поколения, другие животные, другие вязки, а я смотрела на Нелли и словно снова видела Зузи. Наверное, поэтому мне так интересно разбирать старые родословные и фотографии. Это уже не просто список далёких имён. Иногда этих кошек совершенно буквально видишь в животном, которое сидит перед тобой сегодня.
Многое с тех пор изменилось. Изменилась сама порода, изменились правила разных фелинологических систем, изменились представления заводчиков о типе и племенной работе. Когда после перерыва я снова вернулась к селкиркам, то обнаружила уже совсем другую картину. В породе появилось много новых людей, которых я раньше вообще не знала, а многих тех, с кем мы когда-то вместе обсуждали помёты, выставки и племенные планы, я уже не увидела. Кто-то ушёл из породы, кто-то прекратил разведение, кто-то остался, но и само общение стало другим. Той общей форумной компании, где все постоянно разговаривали друг с другом и вместе наблюдали за развитием породы, практически не осталось. Сейчас заводчики в основном работают каждый по-своему и общаются в социальных сетях, часто на Facebook. Помню, меня это тогда очень удивило и даже немного расстроило. Наверное, я просто ожидала вернуться туда, откуда когда-то ушла, а оказалось, что за это время изменилась не только порода — изменился весь мир вокруг неё.
Некоторые вещи из своей старой выставочной карточки я сегодня написала бы совсем иначе. Но время она передаёт очень точно. Мы действительно стояли на выставках и объясняли людям, что кошка на самом деле вымыта и причёсана, просто шерсть у неё от природы кудрявая. Объясняли, почему в одном помёте могут родиться и кудрявые, и прямошёрстные котята. Объясняли, что селкирк — самостоятельная порода, а не просто британская кошка, которой каким-то образом сделали химическую завивку.
Сегодня селкирк-рекс уже давно не та почти неизвестная порода, которую приходилось объяснять с нуля. Но мне кажется важным помнить, с чего всё начиналось. И особенно ценно, что начало этой истории так хорошо документировано: Джери Ньюман не просто увидела необычную кошку, а попыталась разобраться в природе нового признака, продумала дальнейшую работу и подробно фиксировала её результаты.
А началось всё всё-таки с одной странной кудрявой девочки из Монтаны, на которую однажды посмотрела заводчица и решила не пройти мимо.
