Когда я недавно восстанавливала историю Argo’s Legend, мне пришлось пересмотреть огромное количество старых фотографий. Первые селкирки, первые помёты, животные, которых давно нет, их дети, внуки, правнуки. А рядом на экране — фотографии тех кошек, с которыми я работаю сейчас. И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что между ними не просто двадцать лет. Очень сильно изменились сами животные, а вместе с ними изменилось и моё представление о том, что я хочу получать.
Когда я начинала заниматься селкирками, порода была совсем молодой. Разрешались межпородные вязки, использовались британцы, персы, экзоты, самого племенного материала было гораздо меньше, и заводчик во многом работал с тем, что вообще удавалось найти. Это была совершенно другая задача: порода ещё формировалась, и ты не столько выбирал из множества уже готовых вариантов, сколько смотрел, что получится, если соединить одни линии с другими.
Сейчас всё устроено иначе. За спиной уже почти двадцать лет собственных помётов, родственников, сочетаний, удачных решений и тех, которые я точно не хочу повторять. Поэтому вопрос для меня давно звучит не «что из этого вообще получится?», а «что именно из полученного я хочу увидеть в следующем поколении?». Наверное, в этом и заключается одно из главных изменений моего отношения к племенной работе.
При этом мне совершенно не хочется судить животных прошлого сегодняшними глазами. Было бы довольно странно взять фотографию хорошей кошки 2007 года и сообщить ей, что она недостаточно современная. Она была животным своего времени, несла нужные тогда качества и сделала свою работу. Но порода развивается, меняются стандарты красоты внутри самой породы, меняется доступный материал, да и глаз заводчика за двадцать лет, хочется надеяться, тоже чему-нибудь учится.
Сегодня мне нравится округлая наполненная голова, крупные круглые глаза, короткая сильная морда, хороший подбородок, крепкий корпус и костяк. Но при этом я не хочу превращать селкирка в тяжёлого старотипного британца. Британская кровь исторически сыграла огромную роль в породе и ещё может быть очень полезна, но британский фенотип сам по себе для меня не является целью. Мне нужен селкирк — просто тот селкирк, которого я сама считаю современным и красивым.
Наверное, поэтому с годами для меня всё меньше значит красивое происхождение само по себе. «Старая американская линия», «редкие крови», «Европа», «известный питомник» — всё это интересно, иногда очень интересно, особенно человеку, который способен полночи просидеть над родословной. Но одна только история родословной не делает животное ценным для моей программы. Гораздо важнее, что эта кровь реально даёт: какую голову, какой корпус, какую шерсть, насколько признаки повторяются у детей и с какими партнёрами животное вообще хорошо работает.
Со временем родословная перестаёт быть списком красивых имён и превращается в карту решений. Ты уже видишь не просто дедушку и бабушку, а понимаешь, почему когда-то использовал именно эту кошку, откуда в следующем поколении появилась определённая черта и почему в одном сочетании её хочется закрепить, а в другом, наоборот, лучше не усиливать.
Старый Argo’s Legend при этом никуда не исчез. Иногда преемственность особенно хорошо видна на животных, которые внешне вообще не кажутся самым очевидным символом породы. Например, Таиша — страйт, то есть без кудрей, по которым большинство людей и узнаёт селкирк-рекса. Но по её материнской линии за ней стоит длинная цепочка моих животных, уходящая практически к самым первым поколениям питомника. И именно на таком животном очень хорошо видно, что остаётся от селкирка, если мысленно убрать главный декоративный эффект: голова, глаза, костяк, корпус, сама породная конструкция.
Поэтому страйтов я никогда не воспринимала как «неполучившихся селкирков». Иногда, наоборот, на них особенно интересно смотреть, потому что кудри уже не отвлекают глаз от остального.
Ещё один хороший пример того, как меняется взгляд заводчика, — Иветти. Когда начинаешь заниматься разведением, очень легко оценивать производителей прежде всего по ним самим: вот красивая кошка, значит, наверное, она будет прекрасным производителем. Но со временем выясняется, что собственная эффектность животного и его племенная ценность — вещи связанные, но совсем не тождественные. Иногда кошка может быть великолепна сама, а детям передавать себя довольно посредственно. А иногда начинаешь смотреть несколько помётов от разных котов и замечаешь, что определённый комплекс признаков упорно возвращается снова и снова. Вот это уже становится по-настоящему интересно.
В Иветти для меня как раз ценна эта способность собирать и передавать определённые черты: широкую голову, крупные глаза, короткую наполненную морду. Причём в её родословной соединены старые ветви Argo’s Legend, и здесь особенно хорошо видно, зачем вообще иногда нужно сохранять собственные линии. Не ради того, чтобы через двадцать лет с гордостью сказать «это всё моё», а потому что в какой-то момент ты начинаешь понимать, что именно там удалось накопить и насколько стабильно оно передаётся дальше.
А затем в моей племенной работе появился Уник — From Sham Unicum Curly Charm. И здесь я обязательно должна вспомнить Аллу Шишкину, потому что вообще история Argo’s Legend без неё была бы совсем другой. Когда-то именно у Аллы появилась Зузи, с которой для меня начались селкирки, а много лет спустя она же очень серьёзно повлияла уже на современное поколение питомника.
С Уником, кстати, вышла история, которая до сих пор прекрасно напоминает мне, насколько опасно заводчику считать себя ясновидящим. Алла показала мне его совсем крошечным, кажется, недели в три, и сказала: посмотри, какой классный котёнок. Я посмотрела и сказала, что нет, будем ждать дальше. Причём другого заводчика я не искала: я уже знала, что кота буду брать у Аллы, просто решила, что именно этот малыш мне не подходит, и стала ждать следующего.
А потом примерно в два месяца Алла снова показала мне Уника. Только к этому времени он уже был забронирован другими людьми и должен был уехать домашним любимцем. И вот тут я посмотрела на него ещё раз и сказала: этот кот должен уехать ко мне. Алла каким-то образом сумела передоговориться с людьми, которые его уже ждали, и в результате Уник приехал в Argo’s Legend.
Так котёнок, которого я сама сначала забраковала, стал одним из самых важных производителей целого этапа моей работы. Очень полезная история для поддержания здоровой скромности.
Мне нравилась его гармоничная широкая голова, короткая наполненная морда, крупные глаза, а ещё шерсть — её текстура и очень выраженный завиток. Сегодня от Уника идёт значительная часть современного поколения питомника, но, что особенно интересно, дети собрали его качества совершенно по-разному.
Ника, например, для меня один из наиболее удачных современных кудрявых селкирков моего разведения. В ней я вижу многое из того типа, к которому хочу двигаться: хорошую округлую голову, большие глаза, наполненную морду и общее ощущение цельности. А есть Бамблби — тоже сын Уника, с очень хорошей текстурой шерсти и сильным завитком, который сейчас рассматривается как возможное следующее поколение производителя.
И тут появляется очень соблазнительная логика: сын молодой, красивый, кудрявый — значит, отец свою работу сделал и можно торжественно объявить, что мы шагнули вперёд. Но племенная работа так удобно не устроена. Уник, например, пока нравится мне по голове больше. У Бамблби есть собственные сильные стороны, есть особенности, за которыми я хочу наблюдать, а его потомство ещё слишком молодое, чтобы делать окончательные выводы.
Поэтому Бамблби для меня не «Уник 2.0» и не автоматически улучшенная версия отца. Он уже самостоятельное сочетание нескольких ветвей, и теперь ему ещё предстоит показать, что именно он умеет стабильно передавать дальше. Вообще в селекции страшно много ожидания: сначала ждёшь вязку, потом котят, потом взросления выбранного котёнка, потом его первых детей, а иногда и ещё одно поколение. И только тогда можно осторожно сказать, что какой-то признак действительно удалось закрепить, а не просто один раз очень удачно получить.
Наверное, поэтому с годами я стала осторожнее и с выражением «мы улучшили линию». Один красивый котёнок ещё ничего не улучшил. Это всего лишь красивый котёнок. Улучшение становится заметно тогда, когда нужное качество начинает повторяться и остаётся с тобой в следующих поколениях.
Ещё одним важным этапом стал Аргоша — Argos Allada Cat. И здесь я тоже обязана поблагодарить людей, без которых этого кота у меня могло просто не быть. Его заводчица Инна Манкос вообще не хотела продавать животных в разведение и совершенно спокойно могла отказать и мне. Но снова вмешалась Алла: она очень за меня вступилась, рекомендовала меня Инне как заводчика, которому можно доверить племенное животное. В итоге Инна согласилась продать мне Аргошу, и я ей за это очень благодарна. Как и Алле — за рекомендацию и за доверие, которое к тому моменту длилось уже много лет.
Вообще, когда рассказываешь историю племенной программы, очень легко представить её как движение кружочков по родословной: здесь купили кота, здесь оставили дочь, там получили следующий помёт. Но за многими такими решениями стоят человеческие отношения. Кто-то однажды доверил тебе ценное животное, кто-то поручился за тебя перед другим заводчиком, кто-то пошёл навстречу, хотя первоначально вообще не собирался продавать котёнка в разведение. Поэтому современный Argo’s Legend — это результат не только моих решений, и мне кажется правильным это помнить.
Аргоша появился уже в тот момент, когда я гораздо точнее понимала, зачем мне нужен конкретный производитель. Да, вместе с ним в программу пришёл доминантный ген голубых глаз, но одних голубых глаз для серьёзной племенной задачи мне было бы явно недостаточно. Я выбирала его прежде всего за тот тип головы, который хотела видеть в дальнейшем, а потом уже стало интересно смотреть, как он работает с разными моими кошками.
И вот здесь начинается ещё одна вещь, которая со временем становится всё очевиднее: нельзя оценивать производителя отдельно от партнёра. Один и тот же кот с двумя разными кошками способен дать совершенно разные результаты. Поэтому сейчас меня всё меньше интересует вопрос «хороший ли это кот вообще» и всё больше — «для какой именно моей кошки он хорош и какую конкретную задачу эта пара должна решить».
Причём сейчас я постепенно прихожу к довольно забавной точке. Многие признаки, которые раньше хотелось специально искать и усиливать, у меня уже есть. Большие глаза есть, наполненная голова есть, короткая морда есть, хороший костяк тоже есть в нескольких ветвях. И внезапно следующая задача оказывается не в том, чтобы сделать всё это ещё больше, ещё короче и ещё выразительнее.
Иногда следующий шаг — вовремя остановиться.
Потому что у любого выраженного породного типа существует граница, за которой усиление уже перестаёт быть улучшением. Поэтому теперь я думаю не только о том, какие достоинства соединить, но и о том, какие особенности нельзя удваивать. Это, пожалуй, очень важная перемена в мышлении: сначала хочется всё время что-нибудь улучшать, а потом понимаешь, что иногда гораздо сложнее сохранить уже хорошее и не испортить его чрезмерным усердием.
Одновременно появилась и другая задача. За много поколений большая часть современного ядра Argo’s Legend уже оказалась связана между собой через несколько ключевых линий. То, что когда-то было отдельными ветвями, постепенно соединилось, и сегодня настоящий дефицит для меня — уже не очередное красивое животное с новым названием питомника в родословной, а действительно новый генетический материал.
Причём «новый» для меня теперь совсем не означает просто привезённый из другой страны. Можно купить кота на другом конце Европы и обнаружить в глубокой родословной всё те же линии, которые уже сидят дома на диване. Поэтому искать приходится не географию, а реальное расширение возможностей.
И здесь история вдруг делает почти идеальный круг. Когда-то, ещё до Зузи, я искала британскую кошку. В результате вместо британца в моей жизни появился селкирк-рекс, а всё остальное уже известно. И вот почти двадцать лет спустя я снова смотрю на британцев.
Только сейчас я совершенно точно понимаю, зачем.
Мне не нужен британец ради самой идеи добавить британца в родословную. Мне интересен современный тип, который сможет дать более сильную костную голову, хороший подбородок, крепкий корпус и костяк, не возвращая при этом селкирка к тяжёлому старому британскому формату. То есть задача довольно простая только на словах: взять именно то, за чем пришла, а всё остальное вежливо оставить британцу.
Наверное, именно поэтому спустя столько лет племенная работа не становится скучнее. Наоборот, в начале ты в основном радуешься красивому котёнку, потом начинаешь видеть отдельные признаки, затем семьи и линии, потом замечаешь, что одни животные прекрасно работают вместе, а другие при всей своей красоте вообще не должны встречаться в одной родословной. И однажды обнаруживаешь, что уже работаешь не с отдельными кошками, а с целой системой, где любое сегодняшнее решение может отозваться через несколько поколений.
Поэтому я не могу выбрать одну кошку и сказать: вот она — современный Argo’s Legend. Таиша показывает историческую преемственность и ценность базового типа даже без кудрей, Иветти — то, насколько важна способность передавать свои качества, Ника — один из вариантов современного кудрявого типа, Уник стал важнейшим производителем целого этапа, Бамблби, возможно, окажется следующим шагом, а Аргоша уже открыл новые сочетания, которые ещё предстоит оценивать дальше.
Современное поколение для меня — не итоговая фотография и не точка, в которой можно наконец сказать: всё, мы получили идеального селкирка и теперь просто будем его копировать. Скорее это место, до которого питомник дошёл сегодня, имея за спиной почти двадцать лет собственных решений и уже представляя, чего ему не хватает для следующего шага.
Когда-то всё было намного проще: я увидела Зузи и влюбилась. Сейчас, глядя на перспективного котёнка, я всё равно сначала могу подумать, какой же он красивый, но почти сразу за этим появляется другой вопрос: что именно из этого животного я хочу увидеть дальше — и что мне для этого придётся сделать.
Наверное, для меня это и есть племенная работа.
